Черная Молния (chern_molnija) wrote,
Черная Молния
chern_molnija

Читая Достоевского: размышления о бриллиантовых серьгах Лизаветы Николаевны


"Бесов" я впервые прочитал давно и до сих пор регулярно снимаю книгу с полки, просматривая несколько страниц. Иногда какой-нибудь эпизод, виденный неоднократно, вдруг вызывает совершенно новые мысли.

В одно  утро  пронеслась по всему городу весть об одном  безобразном  и возмутительном  кощунстве.  При  входе  на нашу  огромную  рыночную  площадь находится ветхая  церковь Рождества  Богородицы, составляющая  замечательную древность в нашем древнем городе.  У врат ограды издавна помещалась  большая икона  богоматери, вделанная за решеткой  в стену.  И вот  икона была в одну ночь ограблена, стекло киота выбито, решетка изломана и из венца и ризы было вынуто несколько камней и жемчужин, не знаю очень ли драгоценных. Но главное в том, что кроме кражи совершено было бессмысленное, глумительное кощунство: за  разбитым  стеклом  иконы нашли, говорят, утром  живую мышь. Положительно известно теперь,  четыре  месяца  спустя,  что  преступление совершено  было каторжным  Федькой,  но  почему-то прибавляют тут и  участие Лямшина.  Тогда никто  не  говорил  о  Лямшине и совсем  не  подозревали  его,  а теперь все утверждают,  что это  он  впустил  тогда мышь.  Помню,  все наше  начальство немного потерялось. Народ толпился у  места преступления  с утра.  Постоянно стояла  толпа, хоть  и не бог знает какая, но все-таки человек во  сто. Одни приходили, другие уходили. Подходившие  крестились, прикладывались  к иконе; стали подавать, и явилось церковное блюдо, а у блюда монах,  и только к трем часам пополудни  начальство догадалось,  что можно  народу  приказать  и  не останавливаться   толпой,  а,   помолившись,   приложившись  и  пожертвовав, проходить мимо.  На фон Лембке этот несчастный случай произвел самое мрачное впечатление. Юлия Михайловна,  как передавали  мне,  выразилась потом, что с этого зловещего утра она стала замечать в своем  супруге то странное уныние, которое не прекращалось у него потом  вплоть  до самого  выезда, два  месяца тому  назад,  по болезни,  из нашего  города, и,  кажется,  сопровождает его теперь и в  Швейцарии,  где он  продолжает  отдыхать  после  краткого своего поприща в нашей губернии.
     Помню,  в первом часу  пополудни я зашел тогда  на площадь; толпа  была молчалива и лица важно-угрюмые. Подъехал на дрожках купец, жирный  и желтый, вылез из экипажа, отдал земной поклон,  приложился, пожертвовал рубль,  охая взобрался на дрожки и опять уехал. Подъехала и коляска с двумя нашими дамами в сопровождении двух наших шалунов.  Молодые люди (из коих один был  уже  не совсем  молодой)  вышли тоже  из  экипажа  и  протеснились к иконе, довольно небрежно  отстраняя народ.  Оба  шляп  не  скинули,  а один надвинул на  нос пенсне. В народе зароптали, правда, глухо, но неприветливо. Молодец в пенсне вынул  из  портмоне, туго  набитого кредитками,  медную копейку и  бросил на блюдо; оба,  смеясь и громко говоря,  повернулись  к  коляске.  В эту минуту вдруг подскакала  в сопровождении Маврикия Николаевича  Лизавета Николаевна. Она  соскочила с лошади,  бросила повод  своему спутнику, оставшемуся  по ее приказанию на коне, и подошла к образу именно в то время, когда брошена была копейка.  Румянец  негодования залил ее щеки;  она сняла свою круглую шляпу, перчатки,  упала  на  колени перед  образом, прямо  на  грязный  тротуар,  и благоговейно положила три земных поклона. Затем вынула свой портмоне, но так как в  нем  оказалось  только  несколько  гривенников,  то мигом сняла  свои бриллиантовые серьги и положила на блюдо.
     -  Можно, можно?  На  украшение  ризы? - вся  в волнении  спросила  она монаха.
     - Позволительно, - отвечал тот; - всякое даяние благо.
     Народ  молчал,  не  выказывая  ни  порицания,  ни  одобрения.  Лизавета Николаевна села на коня в загрязненном своем платье и ускакала.

Лиза - один из самых обаятельных и трагических персонажей романа - классическая царевна, Иван-царевич которой оказался бесом. Какие эмоции вызывает ее поступок у вас? А народ тем не менее не выказывает ни порицания, ни одобрения...

Почему народ не выражает тех чувств, которые испытывает читатель? Потому что Лиза - барышня - чужая. Но в чем же неразделимая пропасть между ней и толпой, стоящей перед иконой? Ведь крепостное право отменили - по закону все равны. И чувства в отношении "золотой молодежи", глумливо бросившей копейку и ведущей себя в целом хамски, у народа и Лизаветы Николаевны одинаковы.

А пропасть - это те самые бриллиантовые серьги, которые Лиза может пожертвовать, а больше никто из собравшихся. И если подумать - ведь эти серьги достались ей даром, она и дня в своей жизни не работала. И загрязненное платье стирать тоже придется не ей. Может, собравшийся народ всего этого и не формулирует для себя, но явно чувствует. Что ж он тут может одобрить?

И еще. В этих бриллиантовых серьгах, брошенных на церковное блюдо, проявился абсолютный волюнтаризм Лизаветы Николаевны. На протяжении всего романа она последовательно делает всё, что хочет, нарушая любые правила. А народ - это прежде всего общество, которое неодобрительно относится к нарушению правил. Даже с благими намерениями.

Кстати, вспомнился еще один случай, о котором когда-то читал в книге Марины Влади:

Дело было, когда она уже вышла замуж за Высоцкого и переехала в Союз. Пошла она в продовольственный магазин. И как-то так получилась, что у кассы она товар оплатила, а один плавленый сырок то ли куда-то закатился, то ли еще что - не помню, но у продавщицы сложилось впечатление, что Марина хотела сырок похитить. В чем она ее и упрекнула.
Влади не долго думая достает все деньги, что были при ней, и кидает продавщице - на, мол, подавись, как можно было подумать, что я копеечный сырок украду?
Но вместо ожидаемого одобрения и раскаяния продавщица ответила:
- Наши деньги бросаете. А нам они в отличие от вас трудом достаются.

В общем, не всегда и не везде наличие пачки денег (или бриллиантовых серег) и готовность легко с ними расстаться гарантируют решение всех проблем.

Tags: классика, книги, личность и общество, мысли
Subscribe
Buy for 50 tokens
1) Путин: - В карантин выданы пособия. Люди: - Совсем обнаглел, никакой помощи нет. Путин: - Введена отсрочка на налоги и ипотечные выплаты. Люди: - Вот гад, никакой помощи нет. Путин: - Пенсии и зарплаты проиндексированы. Люди: - Мерзавец, где же помощь? Путин: - А вы, простите, кто? Люди: - Мы…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments