Черная Молния (chern_molnija) wrote,
Черная Молния
chern_molnija

Categories:

100 лет со дня рождения народного художника Ореста Верейского

Честно говоря, не знаю, когда именно родился Орест Георгиевич. Википедия уверяет, что 7 (20) августа, но при этом ссылается на источники, где указано 7 (20) июля :-) Так или иначе, сомнений насчет года нет - 1915-й.

Орест Верейский известен как книжный иллюстратор, в том числе как создатель классического облика Василия Теркина.



Вот как сам художник описывал в 1972 году работу над образом Теркина:

«Не скажу, чтобы рисунки, которые я делал для глав «Василия Теркина» на страницах «Красноармейской правды», украшали газетную полосу. Более серьезно надо было думать об иллюстрациях, когда речь зашла об издании первых глав поэмы отдельной книгой, а эта счастливая возможность возникла уже в 1943 году.


Мне хотелось открыть книгу фронтисписом с портретом Василия Теркина. И это оказалось самым трудным. Каков он, Теркин, собой? Многие солдаты, портреты которых я набрасывал с натуры, казались мне чем-то похожими на Теркина – кто улыбкой, кто прищуром веселых глаз, кто всем милым, усеянным веснушками лицом. Но ни один из них не был Теркиным.

Я оказался в роли Агафьи Тихоновны из гоголевской «Женитьбы»: «...Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича...». Разумеется, каждый раз я делился результатами своих поисков с Александром Трифоновичем [Твардовским, автором поэмы «Василий Теркин». - ЧМ]. И каждый раз слышал в ответ: «Нет, это не он». Да я и сам знал - не он.

Но вот однажды в нашей редакции появился приехавший из армейской газеты молодой поэт. Приехал он к Твардовскому почитать ему свои стихи. Василий Глотов всем нам сразу понравился. У него была добрая улыбка, веселый нрав. И еще мы знали, что не ведавшему снисхождения Твардовскому понравились некоторые, еще незрелые стихи молодого поэта. Прошло несколько дней, и вдруг я с пронзившим меня радостным чувством узнал Василия Теркина в Василии Глотове. Я бросился к Александру Трифоновичу со своим открытием. Он сначала удивленно вскинул брови, потом попросил меня для начала нарисовать Глотова и показать ему.


О.Верейский. Гармонь, 1943-46 гг.

Я не был обескуражен его реакцией. Наоборот, она меня обрадовала. Александр Трифонович был далек от проблем и интересов изобразительного искусства, но он понимал, что сама жизнь и ее художественное изображение не одно и то же. Идея «попробоваться» на образ Теркина показалась Глотову забавной. Когда я рисовал его, он хитро прищуривался, расплывался в улыбке, что делало его еще больше похожим на Теркина, каким я его себе представлял. Я нарисовал его анфас, в профиль в три четверти, с опущенной головой. Показал рисунки Твардовскому. Александр Трифонович сказал: «Да».

И это было всё. С тех пор он никогда не допускал ни малейшей попытки изобразить Теркина другим. В дальнейших публикациях, в зависимости от характера издания и способа печати, я переделывал этот портрет, меняя только технику исполнения, но стараясь не нарушить сходства.

Кстати, о сходстве. Естественно, мои наброски с Глотова не были протокольным, точным повторением его черт, да и вряд ли буквальное копирование чьего-либо лица может привести к созданию облика литературного героя. Все мои прежние поиски теркинских примет в других лицах, конечно, не пропали даром. Я аккумулировал их, рисуя того Теркина, основой которого стал Глотов. Но все же Глотов надолго стал Теркиным - товарищи по армейской газете не называли его иначе. Сейчас писатель Василий Глотов живет и работает во Львове, недавно ему исполнилось шестьдесят лет [в 1972 году, значит в 1943-м ему был примерно 31 год. - ЧМ].


О.Верейский. Переправа, 1943-46 гг.

То, что я был свидетелем событий, которые либо вошли в главы «Теркина», либо стали фоном для них или толчком для их возникновения, то, что я видел и мог с натуры рисовать места, где происходили описанные в них события, помогло мне в работе над иллюстрациями к «Василию Теркину» и «Дому у дороги». Помогло не буквально пересказать содержание, а идти как бы параллельно со стихами, со своим изобразительным рассказом. Вместе с тем я мог сохранить в рисунках конкретность и времени, и места действия. И разрушенный, сожженный Смоленск, и мощенные бревнами болота Белоруссии, и равнины Восточной Пруссии с дальними готическими шпилями, и тот прусский городок, где писалась глава «В бане», даже тот стул из графского дома - всё это виденное, хоженое и рисованное».

http://literatura5.narod.ru/tvardovsky_verejsky.html

Tags: Великая Отечественная война, живопись, литература, этот день в истории
Subscribe
Buy for 50 tokens
1) Зеленский и его правительство срочно просят от МВФ 3 млрд. Желательно мелкими купюрами и номера не подряд. 2) У сестры появился парень. А еще у нее в квартире начал подтекать кран. И вот, на одно из свиданий парень пришел с новым краном и установил его. Сказал: - Я хотел купить цветы, но…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments